"Буераки"

Из Маньковцев дорога идет на запад, вливаясь в шумную трассу Шаргород — Бар. Это древний торный путь, на самом въезде в Бар встречающийся у моста через Ров с такой же старинной дорогой из Ялтушкова. Первое письменное упоминание селения относится к 1425 году: называлось оно Ров и лежало тогда на правом, возвышенном берегу одноименной реки, там, где теперь село Барские Чемерисы.
Вид отсюда, с высоты, на широко раскинувшийся город Бар напоминает старинные гравюры на меди или на стали, изображавшие панорамы городов. Три прежние архитектурные доминанты все еще парят над центром города, красиво отражаясь в большущем озере меж камышовых островов и кувшинок. Это — серые шпили приходского костела, купол церкви и красная колокольня бывшего монастыря. Дальше — трубы заводских и коммунальных котельных. Мы стоим на самом древнем месте Рова — Бара, где еще заметны следы старых земляных укреплений; город же, лежащий в долине, появился много позднее. Его богатая история такова.
Захватив подольские земли, польские короли щедро раздавали их шляхте и магнатам. В 1443 году Ров принадлежал шляхтичу Стогневу Рею. В 1452 году татары до основания уничтожили расположенный на Кучманском шляху город Ров, а самого старосту с семьею и большую часть жителей увели с собой. Но город всякий раз снова вставал из пепелищ. Особенно сильным разрушениям подвергся он в 1528 году — жители разбежались, осев в соседних Зинькове и Ялтушкове.
Край принадлежал тогда подольскому воеводе Станиславу Одровонжу, слыл богатым и выгодным, и потому заинтересовал королеву Бону Сфорца, жену Сигизмунда I. Дочь миланского герцога Джоана Сфорца запечатлена на медали и гравюре из хроники Меховиты с классическими дугами бровей над большими темными глазами, с правильным «римским» профилем. Наделенная весьма практической сметкой, а точнее алчная стяжательница, Бона получила у мужа разрешение на выкуп у Одровонжей земель над Ровом — ключа от Восточного Подолья. Льготная грамота от 24 ноября 1537 года освобождала всех вновь поселяющихся здесь от уплаты королевских и старостинских налогов, а королевское решение на сейме 14 марта 1538 года скрепляло покупку Боны*. Вскоре сюда был прислан подкоморий Львовский, староста дрогобычский Войцех из Белобок Стажеховский с несколькими сотнями строителей, и через два года на новом месте, на левом низменном берегу Рува, вырос деревянный замок. Поднятые плотиной воды реки с трех сторон окружили его валы. Гарнизон составили четыреста пеших и конных, при пушках. Для содержания замка к нему приписали соседние села и хутора. А в память родного города Бари на юге Италии королева Бона переименовала Ров в Бар. Он получил магдебургское право и герб с изображением букв В8 — по имени королевы. В Бар вернулись прежние жители из Зинькова и Ялтушкова и, по разрешению королевы, обосновалось несколько первых семей армянских и еврейских купцов. В короткое время при замке выросло значительное местечко, состоявшее из трех частей: польской — самой привилегированной (ее жителям позволено построить и содержать мост, завести рыбную ловлю, а пошлину с этих промыслов получать в пользу города), украинской и горной, или черемисской, где жили татары-наемники (черемисы, чемерисы), в обязанность которых входило оборонять город при нападениях врага. Королевский привилей давал право на торги и три ярмарки в год. В 1556 году жителям позволено заниматься пивоварением, винокурением и торговать напитками (шинковать), но от платежей податей освобождались только поляки. Лишь через десять лет эта льгота распространилась на остальную часть жителей Бара, а еще через десять лет все население было уравнено в правах, впрочем, скорее, формально. Оно, по сути, было на правах или положении феодально зависимых крестьян: платило налоги на содержание моста, ремонтировало плотину, несло военную службу, поставляло натурой мед, овес и т. д. Важнейшей повинностью считалась поставка строительных материалов в замок, потому что главной опасностью оставались частые набеги крымчаков.
Но не только против них держалось оружие в замке. Покорность коренного украинского населения тоже давалась нелегко, особенно с внедрением церковной унии. Ведь с развитием ремесел и торговли, когда в Баре возникли цехи гончаров, Шевцов (сапожников), сразу же выдвинулось и жесткое правило: принимать в цех только католиков. В конце XVI века на всем Правобережье прокатывается волна восстаний. В октябре 1594 года в Бар вступают запорожские казаки, в ноябре сюда прибыл отряд знаменитого ватажка Северина Наливайко, с восторгом встреченный беднотой.
Подавив восстание, шляхта с помощью церковников усилила натиск. В 1607 году в Баре появились доминиканцы, в 1616-м староста барский Станислав Жолкевский основал иезуитский монастырь. Позже укрепились францисканцы, кармелиты. Но особенно усердствовали монахи ордена иезуитов. Они получили право десятины с Барского и Комаровецкого имений, освобождались от налогов, им даже принадлежала часть местечка, пивоваренный, свечной и кирпичный заводы, пруд, заезжий двор, шинок и дом ратуши — большой, в два этажа, над входом в который красовался девиз по-латыни — чуть измененное выражение популярного в свое время римского мимического поэта Публилия Сира: «Наиразумнейшее промедление состоит в обдумывании»". А в 1635 году в замке открылся первый на Подолье иезуитский коллегиум, и слуги Лойолы стали распространять свои воззрения и в этом углу Украины.

Далее »