Космос в моем творчестве

А. Чебыкин, лауреат премии Ленинского комсомола

Стремительно идут дни творческой работы. И некоторые итоги вырисовываются словно бы сами собой — вспоминается и то, что удалось, и то, что предстоит, а не дается никак. С первых своих шагов, нет — еще раньше, чем совершить их, я не представлял работы вне современности, современной темы. Не только серия офортов «Солдатские будни», посвященная Советской Армии сегодняшнего дня и моим однополчанам,— первая среди моих значительных работ, но и последующие, как мне кажется, связаны с нашим временем. Всегда думая о нем, изо дня в день видя все, что совершается в нашей жизни, я, конечно, выделяю нечто для меня наиболее значительное. Так рождаются замыслы моих циклов последних лет: «Космические офорты» (1976), «Планеты» (1976), «Мир» (1978), «Мечта» и «Вселенная» (оба 1979 года).
Все они, как можно судить даже по названиям, связаны с покорением космоса, одним из самых ярких проявлений современного научно-технического прогресса. Обратился я к этой теме по внутреннему побуждению, как всегда бывает у художника, когда он «не может не сделать» такую-то работу. Впоследствии интерес ко всему связанному с научно-техническим прогрессом усилился у меня в связи с участием в работе художников в Сенеже, в творческих группах «Интеркосмос» в 1976 и 1979 годах.
Такая увлеченность способствовала поиску «своей» темы, что повлияло на формирование моих жизненных позиций, активного отношения к окружающей действительности, чувства ответственности перед Родиной, понимания гражданственности искусства — всего того, что складывает творческую биографию художника, развивает его духовные силы.
Мне хочется передать в моих «космических» циклах (каждый из них впоследствии может быть, и, по-видимому, будет продолжен) масштабы Вселенной, ее цельность, то, что увидено человеком на пороге космической эры с начала освоения космоса. Размышления о Вселенной, обретенная ныне возможность особенно ярко представить Землю как планету, как частицу космоса, объять ее всю целиком, составляют важную часть духовного мира современного человека. Так и я, обращаясь ко всему этому, остаюсь в кругу «своих», для меня важнейших тем.
Сделав первые шаги в космосе, увидев по-новому масштабы мира и его цельность, человечество вновь поставило перед художниками задачу, подобно тому как это делалось и ранее, на всем протяжении истории искусств. Предстояло, да и предстоит еще, найти художественно достоверную, убедительную интерпретацию событий, в которых сам художник не участвует, точно, выразительно воплотить навеянные этими событиями художественные образы, отражающие мысли и чувства современников. Ведь во второй половине нашего века по-новому увиделись не только масштабы космических пространств, но и единство, неделимость времени, в котором существует Вселенная, космос, Земля. Меня это заставило с новой силой ощутить связь времен, представить прошлое как бы непреходящим, длящимся, сохраняющим свое живое значение и сегодня. Потому в моих офортах планеты олицетворены образами, которые хотелось максимально приблизить к миру античной пластики, античному идеалу красоты. Таковы листы «Венера», «Земля». Страстное стремление в небо, в космос, наверное, с «начала начал» присущее человеку, я связываю в одном из офортов с образом Кентавра по мотивам горельефов Пергамского алтаря.
Конечно, искусство далеко не впервые испытывает связанную с работой над «космической» темой необходимость выражать, овеществлять абстрактные, отвлеченные понятия. Но сейчас это приобретает особую остроту, ибо покамест речь идет о том, что не до конца постижимо уму, что целиком принадлежит иному, наступающему времени. Обращаясь к образам космической эры, добиваясь от них доступной искусству выразительности и ясности, не хотелось бы прийти к упрощенчеству, а найти целостную, насыщенную мыслью и чувством пластическую форму. Думается, пытаясь заглянуть в космическое будущее, искусство непременно должно сохранить свой поэтический язык, со всей силой стремиться к ассоциативности образа, к его многозначности, исключающей примитивное, заземленное толкование. Мне, в частности, очень хотелось бы избежать этого в офортах из циклов «Мечта», «Вселенная» да и в других работах.
Неприятие упрощенчества, сознание необходимости хранить и развивать поэтический язык искусства для меня неотделимы от стремления к истинной простоте. Думается, нынче никак нельзя забывать о том, что и каждая малейшая частица земной жизни и мы сами вместе с тем и частица космоса. Ощущая это, я с особым чувством рисую человеческие фигуры и лица, рисую цветы. Ведь даже яблоко, лежащее на столе,— тоже часть Вселенной. Простая эта мысль неизменно меня поражает, приводит к стремлению рисовать, рисовать с натуры, добиваясь простоты выражения видимого.
Простоты, ясности образного мира мне хочется добиться и в станковых листах. Чтобы прийти к таким решениям, я часто осуществляю в материале едва оформившийся первоначальный замысел будущей вещи. К сожалению, в сравнении с этими, сразу же запечатленными образами, законченные работы порой проигрывают, утрачивается первоначальная ясность, кажешься себе излишне многоречивым.

А. Чебыкин. От штурма Зимнего к штурму Космоса. Офорт. 1979.

Далее»